ZUGZWANG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ZUGZWANG » Никто ничего не слышал » 29.01.2016 Отцы и дети


29.01.2016 Отцы и дети

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Тип эпизода
закрытый

29.01.2016, 19:30

ясный зимний вечер


о п и с а н и е
Уже прошла неделя, как Морриган покинула отчий дом, точнее его квартиру и снимает жилье. Тяжко привыкать к самостоятельной жизни, не привычно, но пока она твердо стоит на своем. Все это время на звонки отца и общих знакомых она даже трубку сотового не поднимала. Да, ее не трудно найти, например на работе. Но, пока никто не искал. А еще сегодня пятница и девушка собирается добраться до своего нового жилья. Сейчас она покидает стены больницы, что бы пройти мимо парковки в сторону остановки. Но у центрального входа ее уже ждут. И это именно тот человек, которого она и рада видеть, но как же принципы! Она же взрослая девочка, а не сопливая папенькина дочка! Она целую неделю уже прожила независимой и самостоятельной жизнью. И пусть Мор готова расплакаться и кинуться к отцу в объятия, она сейчас скорчит лицо "кирпичом" и попытается просто пройти мимо.

Отредактировано Morrigan Blackburn (2016-11-08 10:57:16)

+1

2

Я ждал.
Не хочу говорить, сколько мне стоило найти её. Не деньги, деньги - брызги. Усилия людей, поиск, слежка... Информация. Я пытался найти её. Найти... Мою дочь. Мою Морри. Всю неделю я пытался отыскать её следы в этом городе и мне, наконец, повезло - девушку, похожую на мою Морри, видели в городской больнице Порт-Ройала и я, тут же бросив всё на замов, приехал. А зачем... не знаю. Просить прощения и умолять вернуться? Нет, не так. Извиниться и предложить вернуться. Не предстало офицеру Её Величества умолять и просить. Да и она не поймёт - моя дочка. Кровь от крови, как-никак. Гордая.
Я ждал.
Входящие и выходящие люди косились на меня с подозрением. Ну ещё бы - прибыл какой-то левый одноглазый мужик, в зелёной армейской форме нараспашку, с кобурой на бедре и сталью в глазах. Доверия мне не добавлял еще и черный BMW, на котором я прибыл к больнице, с парой моих архаровцев. Глупая привычка, знаю. Но в этом городе у меня слишком много врагов. Не то, чтобы я боялся встретиться с ними лицом к лицу, но, как говорят в России, "против лома нет приема. Окромя другого лома". Лучше держать пару ребят под рукой, на всякий случай.
Я ждал.
Я честно пытался продумать свою речь, но после нескольких мысленных попыток начать разговор, я оставил это дело. Всё равно ничего не выйдет с первого раза. Моя Морри не поймет, а сломаться на её глазах я себе не позволю. Во мне бушевали два разных чувства - с одной стороны, отеческая забота велела кинуться ей в ноги и молить о прощении, а с другой стороны была моя офицерская карьера и непреклонность, которая злобно и с высока громовым голосом велела не сдаваться и требовать, чтобы наглая соплячка раскаялась и попросила прощения. Вот так вот. Быть подростком непросто, но быть родителем - еще сложнее.
Я ждал, прислонившись к колонне и потягивая сигарету, облокотившись на бежевый камень и не мигая глядя на вход, ожидая, что вот-вот мелькнёт короткая причёска стальных волос и янтарные глаза пронзят меня, словно выстрел снайпера. Как я соскучился по этим глазам... И, едва я затушил сигарету и выкинул окурок, двери разошлись и показалась она. Я попытался улыбнуться, но не вышло. Я разучился улыбаться уже давно. Меня хватило лишь на то, чтобы подойти и негромко произнести:
- Здравствуй, Морри.

+4

3

Сегодня был не легкий день, особенно если учесть, что он стал продолжением после рабочих суток. Да, работа медика не так легка и проста, как кому-то могло бы показаться. Те, кто посвятил себя медицине, обязаны всю жизнь учиться, что бы уметь все что нужно. А если хочется больше – то надо и отдаваться больше этому делу. Оно может поглотить полностью. Каждый день несет новые загадки медицины, в которых кто-то разбирается с любопытством, кто-то просто выполняет свою работу, а некоторым это все вообще надоело до чертиков. Морриган относилась к первому типу. Она с удовольствием выполнила все девять биопсий и два вскрытия с установкой посмертного диагноза. Одно тело, из почивших ныне, даже вызвало интерес. Весьма любопытно изучать организм умерший своей собственной смертью от обычной старости. Это сейчас было огромной редкостью. Бабуле было почти девяносто восемь лет. Но родственники все равно настояли на вскрытии, виня друг друга в плохом уходе за пожилой женщиной или сваливая все на какое-то заболевание, которое привело бабулю к смерти. Но, увы, никто из них не был прав. Женщина просто отжила свое и спокойно отправилась в мир иной, после хорошего ужина.
Ну, что мы все о работе. Все, рабочая смена окончена. Морри даже не зла на своего сменщика, который должен был выйти утром, но не вышел. Хорошо хоть позвонил и попросил его подменить, честно признавшись, что забухал. Молодой, горячий любитель клубов и кутежа, вот только не понятно, почему именно перед сменой? Но, это не важно. Девушка отлично справилась со всей работой, сдала отчет следующему дежурному патологоанатому и, переодевшись, направлялась домой.  Она поднялась в холл из морга, по пути прощаясь с коллегами.
Наконец девушка покинула стены больницы. Свежий зимний воздух приятно коснулся кожи лица. Морриган сделала вдох. Она не могла не заметить и уж тем более не узнать того, кто ожидал  ее у входа. Это лицо, которое она узнает среди тысячи лиц. Лицо знакомое ей с рождения. Она видела его в окраске различных чувств, кроме слез, наверное. Но, как не странно, сейчас она была, и рада видеть этого человека и не хотела его видеть одновременно. Это был отец Морриган Блэкберн. Именно с ним она поругалась неделю назад и ушла из дома, собрав с собой свои вещи. Она ужасно соскучилась по нему. Хотелось, как маленькой девочке броситься на шею и обнять его. Узнать как дела, вовремя ли он поел и следит ли за своим здоровьем. Но, тогда она сломается в его словах. Она дала слово, что сможет жить сама, и не будет зависеть от своего родителя. Нет, кем она будет перед самой собой, если сейчас уступит? И вместо теплых дочерних обнимашек, Морриган делает беспристрастное выражение лица и отводит взгляд. Она смотрит на знакомый автомобиль и знакомого водителя, который, кажется, курит.  «Ну да, как же бы ты без них приехал». Девушка решила просто пройти мимо. Словно этих людей она никогда не знала, первый раз видит и…
- Здравствуй, Морри, - звучит голос отца. Он подошел к дочери. Он стоит. Морриган остановилась. Она посмотрела в глаза родителю. И, наверное, в них было столько тоски, столько желания обнять мужчину, стоящего перед ней… Но она сдержалась. Девушка вдохнула полной грудью зимнего воздуха.
- Здравствуй, - проговорила она, - те, - добавила буквально через мгновение. Да, это было обыкновенное здравствуйте, а в голове звучало: «Привет папа». – Вы что-то хотели?«Папа, я так скучала». - Мой рабочий день уже окончен, Вам может помочь другой доктор, - «но я не вернусь. Я самостоятельная», - на последней фразе она немного изменилась в лице. То ли скандал вспомнила, то ли просто хотела казаться тверже.
Она просто пошла. Медленно, стуча каблучками своих сапожек по очищенному асфальту. Стараясь не поскользнуться и не упасть. Ей так хотелось бы сейчас просто остановиться, если прозвучит голос родителя. Нет, она не может сломаться. Она дочь своего отца и должна держать свое слово. А вдруг он приехал проверить ее на твердость , а она не оправдает его ожиданий? Какой-то бред. Да. Он просто как обычно хочет Мор подчинить себе и опекать еще двадцать пять лет.

+4

4

О, да. Я помню этот взгляд. Янтарный, немигающий, как у совы. За эти глаза я влюбился в её мать. За эти глаза, да и не только (что за чушь!) я люблю свою дочь.
Грешно мне будет признаться, но я был разочарован её рождением. Я хотел сына, продолжателя рода Блэкбернов. Еще одного офицера. Да, не к моей чести будет сказано, но я уже распланировал жизнь своего сына - от "А" до "почтенная старость с кучей наград и медалей", как и его отец. Но у меня родилась дочь. Господь ниспослал мне девочку. Вот честно признаюсь - мне хотелось гневаться, ругаться, богохулить не жалея языка, но едва моя дочка раскрыла глаза, их янтарный цвет пронзил меня насквозь. Как выстрел снайпера. Прямо в сердце - точно и без сожалений. И я сдался. Я не смог. Я полюбил её. Моего ребенка. Мою дочь.
Следующие несколько лет я пытался растить её, как пацанку, опять же не к моей чести сказано. Я слишком часто забывал, что она всё-таки девочка. А я требовал и требовал, больше и больше. И когда, после очередной пробежки, она пожаловалась матери на кровь между ног, я, офицер Её Величества, Капитан SAS, получил от жены таких, извиняюсь, пиздюлей, что это дело тоже было перечеркнуто и выкинуто на свалку. Я позволил Морриган жить, как девочке, не оставляя тренировок по рукопашному бою и стрельбе из пистолета. Да, это моя вина.
Как и в том, что недавно, я опять забыл, что она девочка. Да еще и подросток. Чёрт, какой же я всё-таки идиот. Из-за пустяка... Из-за мини-юбки! Из-за открытого топа! Из-за драной косметики! Какой же я кретин! Но едва я представлял, как мою дочку будет лапать какой-нибудь смазливый педик - я прямо-таки зверею и меня тянет вынуть "Браунинг" и выпустить в ублюдка весь магазин!..
Никогда бы не поверил, что в критические моменты вся жизнь пролетает перед глазами. Однако ж, человеку свойственно ошибаться. И сейчас мои флешбеки кончились и я смотрю на мою разгоряченную дочь. Такую гневную, разгоряченную. Самоуверенную соплячку и наглую малолетку. Такую любимую...
Она отворачивается от меня и идёт по улице, цокая каблуками. А я стою, как дурак, на морозе, в расстегнутой армейской куртке, теплом свитере и зимних берцах - и не нахожу слов. Я хочу двинуться - и не могу. Я словно скован. Лишь губы и язык подчиняются мне. И боль, как кинжалами, тыкающая моё тело.
- Морри, прошу. Я пришёл поговорить. Остановись.
Мне непривычно слышать свой голос. Тихий, но властный, как и учили в учебке. Я никогда не кричал на неё, даже в день нашей с ней ссоры я лишь рычал - как разъяренный старый лев. Но я никогда не позволял себе кричать. Никогда. И ни на кого.
Действует! Я вижу, как она остановилась и это придаёт мне сил! Я снова чувствую мои ноги и руки и я иду к ней. На ходу я снимаю свою куртку и накидываю на её плечи - как глупо! Но я отец - и я обязан заботиться о своей дочери. Всегда.
- Прошу тебя, дочка. Давай поговорим. А после сможешь идти - я не остановлю тебя. Прошу тебя.
Так непривычно слышать себя просящим...
- Садись в автомобиль. Я подвезу тебя куда скажешь. Поговорим по дороге.
Я кладу ей руку на плечо. Она просто стоит и пар валит от её дыхания. Я жду её решения. Я не хочу её стеснять, но, клянусь Богом, если она откажется сесть в автомобиль и поговорить со мной, я затолкаю её туда силой.
Я жду.

Отредактировано Marcus Blackburn (2016-11-08 13:45:42)

+4

5

- Морри, прошу. Я пришёл поговорить. Остановись, - прозвучало за спиной мисс Блэкберн. И эта раза, словно сковала тело. Ноги отказывались идти дальше. Туда, на остановку, куда подъедет зеленый автобус с знакомым номером, в который она сядет и будет ехать в нем около двадцати минут, до того, как покинет его и отправится в свою съемную комнату. Нет.  Она хочет идти дальше. Или не хочет, но должна. Да кому она должна вообще? Если по чести, то наверное, только тому человеку, который стоит за ее спиной. Мужчине, который был первым в ее жизни, который дал ей воспитание, образование, навыки выносливости и… О господи, именно сейчас вспомнился поход с отцом на охоту. И как же Мор захотела повторить это еще раз. Но не время. Не время же? И наверное, не место. Сейчас она должна дать понять ему, что она справляется. Надо постараться и сделать хотя бы вид.
- Прошу тебя, дочка. Давай поговорим. А после сможешь идти - я не остановлю тебя. Прошу тебя, - продолжал отец.
"Что ты делаешь. Зачем?", - Морриган стиснула зубы и, запрокинув голову, посмотрела в ночное небо.  Все это так непривычно слышать из уст папы. Да, он никогда не кричал. Даже когда злился. Он мог быть грозным, но всегда устрашающе спокойным. Порой казалось, что лучше бы он кричал, чем этот холодный рык издавал, от которого не просто себя виноватой чувствуешь, и не простое желание сквозь землю провалиться возникает.  Хотелось бежать, да подальше и прятаться. Вообще трудно сопротивляться столь давящему маневру.
- Нам не о чем говорить, - спокойно, но твердо ответила девушка. Она устала. Она за полтора суток поспала пару часов, и то, пока заполняла журналы и карты. Сейчас она не готова держать оборону перед отцом. Но, ему, же не скажешь, мол, не сегодня, приходи потом. Или что-то в этом роде. – В прошлый раз, мне помнится, мы все обсудили, - последнее слово девушка выдала на выдохе. Пар из ее рта клубками поднимался вверх.
Она чувствует запах отцовского одеколона. Его куртка теплая и пахнет родным человеком. Да, Морри так бы и укуталась в нее, спрятав за большим воротником нос и губы, оставив только глаза, что бы наблюдать. Она так делала в детстве, воображая себя маленьким солдатом, который греется после очередного боя.
- Садись в автомобиль. Я подвезу тебя куда скажешь. Поговорим по дороге, -отец настаивал на своем. Он всегда так делал. Профессия у него такая. Но Морри так не хочет.  Она не должна хотеть. Она заставляет себя не хотеть. Она даже пытается заставить себя разозлиться на отца. Еще раз. Но… Она, же обещала. Обещала себе! И вообще, дочки военных не бросают слова на ветер. Да. Так точно. И никак иначе.
Морриган чувствует, как отцовская рука ложится на ее плечо. Родная и тяжелая.
-Нет, - отвечает Морриган. Девушка делает над собой усилие. Она аккуратно отталкивает руку отца, и пытается бежать. Бежать по мерзлому асфальту или плитке, на каблуках. Знаете ли, занятие не из легких. Наверное, это весьма смешно выглядит, ведь еще важно и не упасть, пока проделываешь такой маневр. Это главная загвоздка. Да и вообще, глупая была затея убегать от папы по гололеду. Далеко Морри не убежала. Она просто поскользнулась, взмахнула руками, пытаясь не упасть, и подалась вперед, но поскользнулась снова. Она крепко схватилась за куртку отца, чтобы, не дай бог, та не упала, и полетела назад. В добрый путь, земля привет. Не зря говорят, что дурная голова всегда найдет приключения на пятую точку. Но это болезненное приключение. Да и скорее всего, Морри еще и головой ударится. В общем, именно с этими мыслями гордая дочь на глазах отца заканчивала свое бегство позорным падением в прямом смысле этого слова.

Отредактировано Morrigan Blackburn (2016-11-08 16:02:49)

+4

6

- Нам не о чем говорить, - спокойно, но твердо ответила девушка.  – В прошлый раз, мне помнится, мы все обсудили, - последнее слово девушка выдала на выдохе. Пар из ее рта клубками поднимался вверх.
Я стою, словно пораженный. Она тверда и неприступна. Мне следует гордиться ею. Я хорошо воспитал её. Как солдата. Боже мой, какой же я непроходимый дурак!..
Я вспоминаю. Я вспоминаю её детство. Как я пропустил пару её дней рождений, потому что был в командировке - истреблял людей по приказу Её Величества. И каждый, каждый раз я возвращался домой и падал ей в колени. Я извинялся и преподносил дорогую игрушку или какой-другой заграничный подарок. В семь лет она так обрадовалась янтарному ожерелью, которое я привез ей из Каира. А в четырнадцать радовалась золотому кольцу из Нигерии. Я опускаю взгляд на её руки. Перчатка топорщится - она носит его. Мне отрадно это видеть.
Она непреклонна. Она вспоминает нашу ссору. Да, я тогда и правда многое наговорил. Я сам дурак, сам виноват. Я так часто забываю, что она уже не девочка, что ей двадцать пять лет. Но для меня она навсегда останется маленькой девочкой с янтарными глазами, которые ранят меня в сердце похлеще всяких пуль.
Она стряхивает мою руку и пытается убежать. Каблуки и лёд - плохое сочетание, я кидаюсь за ней. И вовремя - она поскальзывается. Я кидаюсь вперед и падаю на колени, подхватив её и накрепко прижав к себе. Я чувствую её тепло, я слышу её бьющееся сердце. Мимолетный шок в её янтарных глазах. И снова, снова чёрт меня раздери, я вижу маленькую девочку с янтарными глазами. Моё проклятие - сколько бы я не смотрел на неё, я всегда буду видеть маленькую девочку. Проклятие любого родителя.
Я усаживаю её, подставляя под её попу свои колени - не дай Бог застудится! - и прижимаюсь к ней, накрепко обхватив.
- Я всегда буду рядом дочка. Прости меня. - я поднимаю её на ноги и поднимаюсь сам. - Если что - ты знаешь, где меня найти. - Словно прощаясь, я целую её в щёку. Вспоминаю о своём небритом лице, который раз обещал себе побриться... Я отпускаю её, оставляя ей куртку, развернувшись на каблуках и направляясь к своему BMW. Мои ребята старательно делают вид, что ничего не видели, чем вызывают мою ухмылку в пол. Я достаю пачку сигарет - сколько раз я обещал себе бросить курить? Я достаю одну и закуриваю, щёлкнув своей золотой "Зиппо" - подарок моей дочери на мой день рождения, о котором я и забыл. На задней стенке выведено изящным почерком: "Моему любимому папе. Морриган". Я храню её все эти годы. Я вдыхаю едкий дым. Кажется, что-то сломалось во мне, плюс начинают болеть колени. Староват я стал для всего этого. Я проиграл этот бой.
- Я люблю тебя, дочка. - шепчу я в пол, поднимая взгляд на своих бойцов. - В порт, ребята. Поехали.
И оборачиваюсь,  взглянуть на дочь. Словно в последний раз.

Отредактировано Marcus Blackburn (2016-11-08 16:38:17)

+4

7

Морриган уже смирилась со своим падением и несколько раз отругала себя за эту никчемную попытку побега от отца. Сейчас будет больно и она это знает. Это ее наказание. Да. Так ей и надо. Сама виновата, гордая дура. Но, в последний момент, сильные руки подхватили ее, уберегая от болезненного удара. А она все также крепко держит отцовскую куртку, что надета на ее плечи. Она знает своего спасителя. Он сейчас крепко прижимает ее к себе. Да, эти руки, эти объятия и этот запах. Все такое родное. «Папа», - произносится в голове. Морри сейчас в шоке. Она испугана. Она не планировала ничего из того, что случилось в последние несколько минут, начиная от момента, как она покинула стены больницы. Все идет не по плану. И импровизация не спасает. Все становится только хуже. Морриган вновь себя чувствует маленькой девочкой, которая споткнулась, пока отец вел ее из садика домой. Он всегда ловил ее и обнимал. А она пугалась и плакала. 
- Я всегда буду рядом дочка. Прости меня, - говорит отец. Он ставит ее на ноги. Морри уже не злится. Она вообще просто в шоке. Нахлынули воспоминания детства, когда они гуляли всей семьей. И осознание того, что это никогда не повторится, ее кололо досадой, словно ножом. Мама от них обоих отвернулась. А отца она сама отталкивает, кичась гребанной самостоятельностью. Да кому она вообще нужна?
- Если что - ты знаешь, где меня найти, - говорит самый родной человек и целует дочь в щеку.  Отцовская щетина колет лицо, но сейчас это не неприятно. Очень знакомо. И теплое дыхание касается кожи лица. Морри кажется, что она ужасно замерзла. Словно ее холодит от самых костей к коже, а не просто зимний воздух этого вечера. И, отец просто разворачивается и идет к машине. Последние слова звучали так, словно это было прощание. Как будто навсегда.  Словно они видятся последний раз. Нет, она так не хочет. Если он сейчас уедет, и они никогда не увидятся, Морриган не хочет на подобной ноте все оставить. Он запомнит ее как упрямую, бессердечную и неблагодарную идиотку, которая из кожи вон лезет что бы доказать отцу какой-то бред, а в душе разрываясь, еле терпит, чтобы не броситься ему на шею, как она обычно это и делала, когда они долго не виделись. просто уходит.
- Папа, - не громко произносит Морриган, практически одними губами. Звук выдавить из себя не удалось. Кровь прилила к лицу, ком подкатился к горлу, а из глаз покатились слезинки, скатываясь по щекам и падая на одежду и снег, который тут же таял.
- Папа, - громче сказала девушка, но, видимо, опять у нее не получилось применить голос. А просто слезы стали превращаться в истерику. В голове вспомнился печальный разговор с матерью, ссора с ней и то, как мама никогда не хочет видеть свою дочь.
Глава семьи Блэкберн отдал команду своим бойцам. Еще мгновение и он уедет. Он собирается сесть в машину. Морри так и стоит на том же месте, где ее оставил отец и просто рыдает.
- Папа! – все-таки крикнула она, продолжая захлебываться своей истерикой. – Папа! - еще раз крикнула Морри и сделала не смелый шаг вперед, продолжая держаться за его куртку. Она не хочет, чтобы он сейчас уехал. Особенно на всегда. Он единственный родной для нее человек, который пока ее не бросил и который не не хочет ее видеть. Возможно, бабушки и дедушки тоже так думают, но сейчас не о них. Девушка не хочет повторения ситуации с мамой. Она тогда была уже взрослой, но все равно это стало кровоточащей ранкой в сердечке мисс Блэкберн. 
Морри не выдержала и сделала еще пару шагов к отцу. Вдруг он просто сядет в машину и уедет, бросив ее у дверей больницы проливать эти слезы, захлебываться истерикой, оставив ей только свою куртку.
-Папа, - подошла она к нему, почти вплотную, продолжая плакать, но уже немного успокоившись. – Ты куртку забыл, - она сняла ее со своих плеч и накинула на плечи отца. Морриган потупила взгляд, как провинившаяся дочь, смотря куда-то сквозь скользкий асфальт, под ее ногами. -Вдруг заболеешь еще, - последняя фраза звучала из ее уст, словно она во всем виновата, в чем только он ее не обвинит. Возможно, так оно и было. Но, сейчас не о том думалось.

Отредактировано Morrigan Blackburn (2016-11-09 20:39:38)

+4

8

- Папа, - я слышу её голос. Негромкий, но уверенный. Умничка, дочка. Я смотрю на неё. Она плачет. Видеть не могу, как плачет моя девочка, это убивает хлеще, чем залп танка в упор. Я закрываю машину, коротко махая своим ребятам, мол, "садитесь, я сейчас". Я иду ей навстречу.
- Папа! Папа! - она идёт ко мне. Я выдавливаю улыбку и раскрываю объятия для неё. Она стоит, делает несколько неуверенных шагов ко мне. Она всё еще самоуверенна. Меня это и расстраивает, и радует. Я горжусь ей и злюсь одновременно. Как странно, я всегда считал, что подобная двойственность чувств свойственна только женщинам.
-Папа, - подошла она ко мне, почти вплотную, продолжая плакать, но уже немного успокоившись. – Ты куртку забыл, - она сняла ее со своих плеч и накинула на мои плечи. Морриган потупила взгляд, как провинившаяся дочь, смотря куда-то сквозь скользкий асфальт, под ее ногами. - Вдруг заболеешь еще, - последняя фраза звучала из ее уст, словно она во всем виновата. Я улыбаюсь и приподнимаю ей голову. Смотрю в её глаза. Большие и янтарные, как у матери. Я улыбаюсь, мои шрамы растягиваются на моем лице. Я утираю ей слезы, нежно проводя пальцами под глазами, а после обнимаю свою дочь. Снова чувствую биение её сердца. Её теплое дыхание. Запах её духов.
- Морри. - я улыбаюсь. То, что я хочу сказать, стоило сказать уже давно, а я, непроходимый дурак, всё как всегда испортил. Она уже не маленькая девочка - она женщина. И мне давно стоило это понять. Мне больно говорить, моя гордость уязвлена, но с каждым словом боль смягчается и самомнение уходит. - Я виноват перед тобой. Ты права - я не должен опекать тебя столь сильно. Ты взрослая и если ты считаешь, что можешь жить одна - ты можешь жить одна.
И мне снова легко. Кажется, подпрыгни я сейчас - и на землю не вернусь, улечу к звездам. Я даю ей время переварить эту информацию и даю время себе - чтобы смириться. Моя дочь уже взрослая. Она может жить своей жизнью. Но я всегда останусь за её спиной. Тенью, шорохом. Бесплотным ангелом-хранителем. Ведь я её так безумно люблю. Мою любимую девочку.
- Если не срастется - приезжай домой. Мой дом - твой. Я обещаю тебе доченька, я больше не буду вмешиваться в твою жизнь. Ты взрослая девочка - и можешь решать за себя.
"Но твоего парня я проверю вдоль и поперёк. Не понравится - и его не найдут".
Я закрываю глаз и чувствую пощипывание в уголке. Чертова Морри - заставила меня плакать. Меня, пятидесяти однолетнего офицера SAS Её Величества! Но на то они и дети. И за то мы их и любим.
Я снова прижимаю её к себе и чувствую сотрясающие её чувства. Ничего, это хорошие новости. Пусть порадуется. А заодно я украдкой утираю себе глаз. Вновь отстранив её, я вновь накидываю на неё свою куртку. Пусть берет, мне для дочери ничего не жалко. Снова замечаю, как она повзрослела. Какая она стала красивая. Как её мать, практически один-в-один. Богом клянусь, ублюдку, который захочет испортить это милое тело, гестапо покажется богодельней. А той сволочи, что заставит мою дочь плакать - я отрежу член и заставлю сожрать. Потом выблевать и еще раз сожрать.
- Ну всё, милая. Не нам тут нюне распускать. На нас всё-таки люди смотрят.- я улыбаюсь. - Мисс Блэкберн, не соизволите ли позволить офицеру Её Величества, отвезти вас до дома? Или предпочтёте общественный транспорт? - я открываю перед ней двери BMW. Чтобы она не решила - я приму это. Моя девочка повзрослела, значит и мне пора.

+2

9

Отцовские объятия, такие теплые, такие уютные и родные. В них ты всегда чувствуешь себя маленькой девочкой, которая соскучилась по папе. И сейчас Морри именно соскучилась. Они не виделись неделю. Но не как обычно.  А после ссоры и вот, он все-таки приехал. Приехал за ней или что бы убедиться, что с ней все в порядке. Это разве важно?
Я виноват перед тобой. Ты права - я не должен опекать тебя столь сильно. Ты взрослая и если ты считаешь, что можешь жить одна - ты можешь жить одна.
- Папа, я тоже была не права. И наверное хорошо, что первый раз в жизни, когда я решила так одеться не случился, - улыбнулась сквозь слезы Морриган. – Правда? Ну, я снимаю комнату у милой женщины и ее сына. Правда, там гостей водить нельзя по договору, - улыбнулась Морри и хлюпнула носом. Да, на морозе, еще и после слез, нос сейчас был забит и Морриган нужен был бы платок. – Так что не волнуйся за меня, - девушка попыталась успокоить папу.
- Если не срастется - приезжай домой. Мой дом - твой. Я обещаю тебе доченька, я больше не буду вмешиваться в твою жизнь. Ты взрослая девочка - и можешь решать за себя.
- С чем не срастется? Папа, я уже заплатила за комнату по договору. Все хорошо. Меня пока не выгоняют.  Или ты о чем? – Морриган немного отстранилась и вопросительно посмотрела на отца. Она до конца не понимала, о чем он говорит. Нет, она понимала, что он сказал. А вот к чему это сказано. Что могло не срастись? Или, может быть, она что-то не знает о том, как снимать жилье? Это ведь ее первый раз. Вдруг она что-то не так сделала.
- Хорошо, если меня попросят съехать хозяева комнаты – то я вернусь, договорились? – Морриган протянула отцу руку. Это было место контракта. Так сказать, своеобразная договоренность.
- Ну всё, милая. Не нам тут нюне распускать. На нас всё-таки люди смотрят.- он улыбается. - Мисс Блэкберн, не соизволите ли позволить офицеру Её Величества, отвезти вас до дома? Или предпочтёте общественный транспорт?
- Точно, - улыбнулась Морри. Отец вновь накинул ей на плечи свою куртку. Она улыбалась. – А то плачущий брутальный мужчина в военной форме, обнимающий местного плачущего патологоанатома, выглядит не особо кошерно, - девушка вытерла оставшиеся слезки, постаравшись не размазать косметику. Хотя, скорее всего это уже давно случилось, просто она об этом не думала и не видит себя. Ну, даже если она сейчас похожа на пандочку, папа от нее шарахаться не будет. И, наверное, он бы об этом ей сказал.
- А может, поехали к дяде Рэму? – Морр вспомнила, что обычно, когда они с отцом давно не виделись, то всегда ужинали вместе. Иногда даже в баре у старого Рэма.  – Я еще ничего не ела. А комендантского часа у меня нет. Только гостей нельзя. В прочем, пап, там не такая дисциплина к какой я привыкла, боюсь, что расслаблюсь, – мисс Блэкберн села в машину и подмигнула отцу, который открыл для нее дверь своего черного BMW.
Мор дождалась, когда отец сядет в машину. Она была рада, что они помирились. Это же случилось, да? И еще она была рада, что отец не настаивал на ее возвращении. Она может спокойно пытаться реализоваться. Только, надо ли ей это теперь? Наверное, да.
- Папа, а помнишь, как мы на охоту ездили, - как бы невзначай спросила Морри, «тонко намекая папеньке на то, что она была бы очень не против повторить. Еще бы, последний раз ей было 15 лет, а это 10 лет назад.

+1


Вы здесь » ZUGZWANG » Никто ничего не слышал » 29.01.2016 Отцы и дети