Вверх страницы
Вниз страницы

ZUGZWANG

Объявление

18/11 Несколько эпизодов перенесено из отыгрышей настоящего во флешбеки. Пожалуйста, помните, что сейчас в игре идет февраль 2016 года. Спасибо за внимание!
Обновлены активисты недели.
31/07 Ролевая закрыта.
12/11 Набор в Общество ЗАКРЫТ. Исключения составляют акции.
11/11 ОБРАЩЕНИЕ К ЗАДЕРЖИВАЮЩИМСЯ С АНКЕТОЙ. Пожалуйста, если вам интересна игра, то продлите срок или же напишите анкету, а не молчите. Спасибо за внимание.
Так же были выбраны активисты, первый раз считался от самого открытия ролевой. Поздравим наших активистов!
07/11 У нас появились еще три квеста, в которые вы можете записаться прямо сейчас. Так же хотим сказать, что скоро будет закрыт набор персонажей, относящихся к Обществу. Спешите!
У нас появилась акция на представителей Чайной вечеринки!
02/11 У нас уже 12 принятых игроков, спасибо вам за то, что с нами! А теперь к делу: появились первые квесты, пока только для криминальной части жителей, но вскоре появятся и более нейтральные.
30/10 Пока дети ходят по чужим домам и клянчат сладости в страшных костюмах, мы открываем ролевую. Добро пожаловать в Порт-Ройал.
активисты недели:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ZUGZWANG » Отложи на завтра » 16.02 / история, которой не было


16.02 / история, которой не было

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://66.media.tumblr.com/0f262de26ede508fc5901a8d57a46aed/tumblr_mieevj61uH1qku247o1_500.gif

закрытый

Miuccia Miuller, Sera Allen

шестнадцатое февраля, поздний вечер

дует прохладный ветер, на небе немного туч. никаких осадков не намечается


о п и с а н и е
Встреча двух людей из совершенно разных социальных групп, их взаимоотношения, неловкие моменты и многое-многое другое! Читайте в следующем выпуске.

0

2

Забытых всеми мест в Порт-Ройале было очень много. Например, недостроенный никем офис на берегу искусственно вырытого канала, настолько незначительного, что можно только удивляться, зачем его вообще сделали. Или же вон то забытое всеми кафе на окраине города, где в середине шестидесятых, во времена классической ныне музыки, царили суматоха и веселье. Сейчас же оно стоит, всеми позабытое, и никто его не посещает, кроме редких неприятных личностей, просящих доставить туда что-то ценное, потому что встречи рядом с заброшенными ресторанами — это так нуарно и романтично. Настолько быстро разрастающийся город уже давно не обращал внимания на заброшенные здания, жители принимали их, как должное, и те становились частью трущоб и местом жилья для бездомных. Оставалось только удивляться, что правительство не присвоило эти земли себе, построив на их месте новенький офис или жилой дом высотой в добрую пару десятков метров. Но, тем не менее. Заброшенные здания, куда совались лишь наглые подростки, которым не хватало приключений в своей жизни, были прекрасным местом для заначек. А заначки в жизни грабителя — это все равно что новая доза для торчка. То есть, бросить, конечно, можно, но сложно, да и зачем оно вообще? И так неплохо.
Недостроенный офис на берегу канала, расположившийся чуть ниже остального города по уровню — там, где еще когда-то наивное правительство города желало возвести нижний ярус, сделав места в Порт-Ройале еще больше, но не в ширину, а в высоту — был тем местом, куда Мьюччиа регулярно заглядывал. Сюда мало кто ходил, жертва дыр в бюджете стояла абсолютно голая и с редкими стенами, а потому здесь нельзя было украсть даже банальное окно, или хотя бы разбить его. Второй этаж, третий коридор, направо, потом налево и пря-я-ямо по коридору. Обычный день, обычный путь, он ходил им каждый раз после удачного дела. Желание припрятать деньги на черный день было логичным, в квартире хранить их было опасно — о ней можно было пронюхать и разузнать, где именно лежат свеженькие купюры, макая при этом хозяина жилплощади в унитаз головой, а про этот офис помнили немногие, просто потому, что он не был никому интересен. Это место было забыто людьми и историей, и только Мьюччиа и его деньги знали о том, что это место не так просто.
Его шаги гулко отдавались эхом в пустых коридорах. В руках лежал черный пакет, в котором было около ста тысяч крупной наличкой. Опасно было ходить с такой ношей по городу, но пока что никакой шумихи из-за произошедшей ситуации не было. Ну и плюс, если хочешь спрятать что-то, держи его на виду. Вечером можно было опасаться всякой швали, но ее легко было раскидать, а вид заряженного пистолета так и вовсе приводил их в ужас, из-за чего они убегали прочь, сверкая пятками. Криво усмехнувшись, Мьюччиа остановился перед искомой целью — проходом к небольшой комнатушке, где в одной из стен было удобное отверстие. Прошлую пачку денег он забрал оттуда неделей ранее, а потому хранилище пустовало. Неторопливо подойдя к нычке, мужчина несколько раз оглянулся — чисто для приличия, все равно тут никого не было — после чего запихнул пакет в дыру и прикрыл ее остатками обоев. Все, миссия выполнена!
Так он думал, пока не споткнулся о что-то тяжелое и круглое, глухо покатившееся по полу после столкновения. Недоуменно моргнув, Мьюллер вынул из кармана телефон и посвятил им, после чего с ужасом обнаружил, что это была банка краски. Свежей. Рядом же валялось несколько баллончиков и выключенный фонарик. Посветив на стену, он увидел рисунок, который абсолютно не сочетался с этим местом. Все равно что поместить потолок Сикстинской капеллы в дешевый офис.
Merda! — рыкнул он, оглядываясь по сторонам.
Обнаружить кого-то на месте его нычки было самым ужасным, что только могло случиться. И плевать, что это мог быть какой-то художник с неправильной системой ценностей, если этот умник поймет, что именно спрятано за куском обоев в той дырке... Дальнейшие мысли заставили Мьюччиа тихо рассмеяться и покачать головой. Ну и напридумывал он со своей этой паранойей. Это наверняка всего лишь подросток. Нычку можно найти новую, а свидетеля — убрать. В крайнем случае пригрозить. Оружие он всегда успеет вытащить. Оставалось надеяться, что художник тоже не вооружен... Ладно. Подхватив один из баллончиков, он осторожно двинулся вперед, туда, где по его предположениям мог находиться свидетель. И увидел его — когда вышел из-за угла.
Una donna? — пробормотал он себе под нос, после чего остановился. — Это твое творчество в соседней комнате? Вы, гражданочка, знаете ли, закон нарушаете, о порче частного имущества. Или у вас разрешение имеется?
Все это время он подкидывал баллончик в руке.

+1

3

Угрюмый недострой, что злобно щерится на каждого прохожего пустыми окнами, казался абсолютно неподходящим местом для таких, как она. Нет, не так, опасным местом, отправляясь в которое такие, как она, словно расписываются в договоре, который разрешает делать с ними всё, что вздумается. Формально, конечно, закон (ха-ха) на их стороне. На деле – не надо было лезть. Ты как бы сразу расписываешься в том, что сам виноват в том, что может случиться.

Здравый смысл у Сэры, конечно, был, иначе бы звание умной девочки пошатнулось. Был  уговор, что, если вдруг что, она должна нажать на кнопку автодозвона в дешёвом телефоне, и, если дело совсем пахнет керосином, можно молчать – и без того поймут. Были чёткие объяснения, куда она направляется, и зачем. Был, наконец, баллончик с самой дешёвой краской, притаившийся среди в спортивной сумке среди россыпи других, чуть подороже, – самый обычный на вид, только с добавлением смеси веществ, которые можно достать абсолютно легально. Она не только садовод, она ещё и химик, просто никогда не свяжется с синтетической наркотой, предпочитая некоторую душевность выращивания травки в саду, но может намешать в краску такого, что струя такой краски в лицо навсегда изменит жизнь обладателя лица. Наконец, она больше не та девочка для битья, которой была в школе, поэтому, насколько это позволяла покалеченная личность, она могла быть уверена в сохранении своей безопасности.

Тем более, сюда всё равно никто не ходил.

То, что делала Аллен, не поддавалось логике – она заходила как можно дальше, крутилась в поворотах недостроя, расчерченного под готовые офисы для стадного планктона, выбирала стену – здесь даже традиционных росчерков малолеток, впервые взявших баллончик в руки, не было – и, устроив спортивную сумку в ногах, начинала что-то вычерчивать на стене баллончиками, постепенно вырисовывая ночное небо, силуэт города, предрассветную светлую полосу по краю, редкие огни. Аллен не стремилась ни к фотографичности, ни даже к соответствии цвета. Когда тебе подсвечивает единственный фонарик, сложно соблюсти условности. Особенно, если ты делаешь это только для себя.

В самом начале перчатки ей мешали, и потому были спокойно заткнуты за пояс, воздух наполнился едкими парами, от которых спасал старенький респиратор, купленный в магазине для садоводов, куда Сэра ходила отнюдь не за семенами базилика. Пальцы быстро измазались в краске, досталось и плащу, который выглядел сегодня удивительно замызганнее, чем обычно. Однако, передышек она не делала – только когда большая половина баллончиков опустела и была брошена прямо так, под ноги, Сэра остановилась. Отошла назад, чтобы окинуть взглядом результат своих трудов ещё раз, и только сейчас услышала шаги.

Кто-то сюда шёл.

Фонарик Сэра без раздумий пнула ногой – он обиженно откатился и погас. Сумку, опустевшую на две трети, она подхватила так же машинально, чтобы, пятясь задом, выскользнуть из комнаты и попытаться уйти подальше от шагов. Выход был один, но офисный лабиринт, возможно, мог сыграть ей на руку.

…Больше всего на свете Аллен ненавидела кошмары такого рода, где тебе приходится прятаться от кого-то. Во сне страшным был даже не момент, когда всё-таки находили, а то тоскливое, разрывающее на части ожидание, когда ищущий совсем рядом, по одну стенку от тебя, и ты не можешь ни сбежать, ни защититься – только ждёшь и надеешься, что он повернёт не туда, где скрючился от страха ты.

Во сне её всегда находили.

Мужской голос заорал на чужом языке, но собственный мозг, с потрясающей автоматичностью, подсказал строки из словаря – «дерьмо, экскременты, навоз, синонимы – cacca, escremento, feci». Это было бы смешно, если бы «дерьмом» не была она сама. Ко лбу разом прилипли тонкие пряди, а руки затряслись. Бежать – значит, поднять ещё больший шум шлёпающими подошвами. В итоге Аллен села на обломок бетона в углу какого-то кабинета, положила рядом сумку и достала нужный баллончик.

Будто отдохнуть присела, или ещё что-то.

Разумеется, её нашли – сидящую в своих чёрном плаще и буром платье, сложившую руки на коленях. Нашёл – потому что это был мужчина. Сэра медленно подняла голову – «una donna?» – чуть наклонила её набок – «твоё творчество в соседней комнате?» – несколько раз моргнула, то ли от удивления, то ли от страха – «…закон о порче частного имущества…».

– Чушь какая. –
удивительно, как у неё получалось говорить слова, сам оттенок которых подразумевал встречную претензию, так, будто она вежливо убеждала старушку не махаться клюкой и дать помочь перевести её через дорогу. – Застройщика и владельца застрелили два года назад. Это теперь ничьё.

+1

4

У убитого имелся официальный наследник, которому теперь принадлежит эта развалина. Фактически вы портите его имущество... Пусть даже он и не посещал это место со смерти своего отца.
Это была давняя история, услышанная Мьюччиа от приятеля, который в свою очередь узнал это у проститутки, а та... и так далее, и так далее, пока цепочка не достигла наследника умершего. Кажется, сынку было настолько плевать на это место, что он бросил его, в надежде, что неуплата налогов поможет от него избавиться. Только вот место это было не нужно даже самому правительству города, из-за чего здание все еще стояло, принося пользу Мьюччиа. Он бы и не запомнил эту глупую информацию, отфильтровав ее, как и любую бесполезную, но что-то совершенно глупое и ненужное имеет свойство запоминаться куда лучше, чем то, что тебе действительно необходимо. Как, например, название конторки, на которую работала Виктория, ведь встреться с ними Мьюччиа сейчас, он бы наверняка не вспомнил, как они назывались, а это было равносильно смерти. Кажется, там было что-то связанное с желанием... Возможно. Сейчас это было не так важно. В последний раз подкинув баллончик в воздух, Мьюччиа вновь поймал его, после чего опустил руку. Донимать незнакомых людей было весело, но было ясно, что девчонка не видела того, что он тут прятал. Проблема была скорее в том, что она могла догадаться. По ее внешнему виду он бы вообще не сказал, что она представляет для него угрозу, но милые девицы имели свойство быть ужасно и опасно обманчивыми, а потому нужно было держать ухо востро. Перевернув баллончик и аккуратно поставив его на пол, Мьюччиа сделал несколько шагов в сторону девушки и остановился, внимательно смотря на нее. Наверное, со стороны это выглядело странно: взрослый мужчина, держащий руки в карманах, пристально смотрящий на девчушку в платье. Словно дочь отчитывал.
Но детей у него, к счастью, не было.
Это очень красивый рисунок, — чуть подумав, пробормотал он. — Но он тут не к месту. Ты не пробовала связаться с людьми, ответственными за облагораживание города? Они бы могли дать тебе целую стену под роспись. И еще одну, и еще, если на первой ты не нарисуешь огромный член. Или открыть собственную конторку. У меня на родине люди ценят искусство и платят за него, почему бы таким не быть тут?
Если бы он курил, он бы сейчас наверняка достал сигарету и затянулся бы, добавив атмосфере нуарности и прочей подобной чуши. Но сигарет он не знал, а потому просто смотрел в пустой оконный проем, гадая, можно ли задавать девушкам неудобные вопросы, вроде: "Почему ты в платье?" или "У тебя забавная прическа, ты сама ее делала?". Его память услужливо подкидывала не самые приятные воспоминания, когда подобные изречения доставляли ему позже кучу неприятностей, вроде пощечины (самая небольшая проблема) или же острого каблука, едва не заехавшего по лицу (куда более серьезная). Это было очень странное сочетание — краска и ее внешний вид. В Порт-Ройале было много странных вещей, но...
Мьюччиа слегка наклонил голову набок, посматривая на девушку.
Давай договоримся. Я не видел тебя и твоего рисунка, а ты не слышала меня и не трогаешь мои вещи. И тогда мы будем жить долго и счастливо, и в конце никто не пострадает. Идет?
Это была почти угроза. Воспитание по старым канонам мешало Мьюччиа взять и побить женщину, ту же Викторию, хоть она и была не типичной слабой дамочкой, но сейчас ему не нужны были проблемы, вроде поиска нового убежища и осознания, что эта девица его видела и может сдать кому-нибудь. Да тому же отряду Вики, если они хорошенько расспросят ее. Одна наводка — и все. Конечно, такое совпадение было практически невозможным, но, тем не менее, встретились же они с этой девушкой прямо тут и сейчас.

+1

5

Если бы на месте мужчины была бы Марисса, они бы уже смеялись вместе над одной мыслью о том, что кто-то может предъявить претензии по порче имущества. Если бы Аллен была самую малость смелее или наглее, она бы сказала что-нибудь в духе «Да всем же насрать, что здесь творится». Вместо этого она чуть исподлобья глядит на непрошенного гостя и продолжает молчать. Ей страшно, но она всё ещё упрямо пытается держаться. Ей трудно говорить с кем-то, с кем она встретилась впервые и едва ли захочет встречаться снова, и, по правде сказать, если бы он не преграждал ей выход, Сэра бы попыталась рвануться мимо него. Но она до сих пор держит себя в руках и почти не дрожит.

Потому что надо же когда-то начинать.

На самом деле, она уже делает успехи в борьбе с комплексами и проблемами – крошечные шажки. Что поделать, если в этом городе никто не пустит тебя на приём к хорошему психологу, если ты не заплатишь ему состояние? Правильно, только стараться делать всё самостоятельно, балансируя на самом краю. Эта вылазка – она тоже из разряда терапевтических, назначенных Сэрой самой себе. Марисса бы решила, что она точно свихнулась, но у Аллен тоже есть свои секреты от рыжей подруги, поэтому рыжая остаётся в неведении касательно того, что в их доме завёлся психиатр.

У них обеих есть секреты.

Ты не похож на их семейного адвоката.шёпот срывается с её губ быстрее, чем Аллен успевает продумать последствия – обычно всё получается наоборот, она сначала думает, потом ещё раз, потом – ещё разок для надёжности, и говорит, уже когда никто не ждёт ответа. Стресс и вынужденная необходимость говорить с кем-то на редкость тормозят мышление, но по какой-то причине развязывают язык.

Идея, предложенная им, забавна. Даже слегка смешна, тогда как он сам – странный, если не сказать страшный. Жутковатый уж точно, и поэтому, когда он хвалит малево на стене в соседней комнате, Сэра удивляется. Но не радуется. И идея ей точно не подходит.

– Мне не нужна постоянная практика, – она неохотно поднимается с насиженного места, подхватывает сумку и отряхивает платье сзади парой хлопков. До сего момента ей удавалось не запинаться в словах и говорить так, будто она давно подготовила речь, но сейчас слова кончаются, и Аллен снова молчит, отвернувшись. Ей не нужно рисование. Ей никуда не упали попытки облагородить город, который можно очистить, только сбросив на него ядерную бомбу. Она живёт с подругой, но при этом подруга понятия не имеет, что в интернете интересы Сэры отнюдь не вертятся вокруг видео про хорьков и статей про адронный коллайдер.

В итоге, план по побегу не успевает начаться, потому что всё, на что хватает решимости Сэры – пройти пару шагов, остановившись почти рядом с «надзирателем», в стороне от него. И тогда он предлагает уже другой вариант выхода из ситуации. Тот, который устроит их обоих.

– Понимаю. – не поворачиваясь, кивает Аллен, пытаясь говорить как можно увереннее. – Не вижу, не слышу, никому ничего не скажу.

Она далеко не дура, но, даже если мужчина пришёл сюда спрятать труп, её это не касается до тех пор, пока он не захочет спрятать сюда её труп. Она никогда не обратится в полицию, а, если ему взбредёт в голову изнасиловать её, отбиваться она тоже будет сама, успев нажать кнопку дозвона, чтобы ей пришли на помощь. К тому же, ей даже некому рассказать о произошедшем, разве что Мариссе – но зачем?

Аллен поворачивает голову в сторону мужчины и выжидающе смотрит, словно спрашивая, можно ли ей уходить.

+1

6

Если бы пару дней назад какой-то неудачливый провидец заявил бы Мьюччиа, что вот он сейчас, поздним вечером, будет болтать с какой-то девчушкой в заброшенном здании, он бы послал этого человека подальше, посетовав, что все вокруг постепенно сходя с ума. Но провидец не явился, о будущем ничего не было известно, а сейчас он стоял рядом с девчушкой, над которой возвышался на добрых двадцать сантиметров, и не понимал, что с ней не так. Это было ненормально — сидеть так тихо, отводить глаза, в таких местах скромные девочки не обитали, их бы сожрали заживо самые разные проходимцы, охотящиеся за нежными женскими телами. Он бы понял, если она художница, тогда еще можно было бы найти объяснение ее нежеланию общаться, но ее слова... и, наверное, внешний вид, говорили, нет, кричали о том, что она не из них. Она тут случайно. Так что же случайно забредшая душа забыла в таком месте, где для нее ничего хорошего не приготовлено? О-о-о, она даже согласилась на его предложение, практически моментально. Мьюччиа представлял себе, что она нагрубит ему и заедет пустым баллончиком из-под краски по лицу, но она лишь тихо согласилась и сделала попытку шмыгнуть к выходу. Никаких громких слов, никаких криков, ни малейшего любопытства — ни-че-го. Привыкший к женщинам, способным выцарапать ему глаза или выстрелить в голову, если им так захочется, Мьюччиа непривычно растеряно наблюдал за этой мышкой, отличавшийся от всех его знакомых дамочек кардинально. Не было в ней запала.
Следующее действие последовало моментально. Наверное, он и сам до конца не понимал, что творит, но все равно сделал это, и когда осознал саму суть своих действий, то было уже поздно что-либо менять — его рука крепко держала тонкое девичье запястье, а сам он, наверное, смотрел на нее так, будто хотел убить или съесть. И хотя ни единой подобной мысли у него в голове не было, он представил, как видит это девчушка, после чего резко разжал руку и чуть прикрыл глаза, отворачиваясь в сторону. Цыкнул. Это было очень и очень глупо.
В тишине он проводил ее взглядом, и она скрылась в дверном проеме, похожая на приведение. Он почти не слышал ее шагов, что было так удивительно, учитывая местную слышимость... Все здесь было удивительно. Какая-то девчушка в платье, замызганном краской, рисовала на стене, после чего услышала его шаги и, наверное, спряталась. Или отошла в соседнюю комнату за каким-то личным интимным делом, а он застиг ее за ним, из-за чего она и вела себя так тихо, лишь бы не заметил. Что вообще могут делать молодые девочки с баллончиками в такое позднее время, кроме как рисовать? Почему именно ночью? Днем же все прекрасней видно... Вопросов было слишком много, и Мьюччиа лишь покачал головой, сделав пару шагов назад, в ту комнату, где находился рисунок. Несколько секунд смотря на него, плохо освещаемого слабым светом с улицы, он достал телефон и сфотографировал рисунок, после чего потер глаза. Он не любил вспышки.
Рядом с окном, освещавшим эту комнату, он замер, сверху вниз смотря на улицу. Через несколько минут он увидел, как из здания выходит та самая девушка. Наверное, она так рада тому, что он от нее отвязался. Попытавшись представить себя на ее месте, Мьюччиа сдался через несколько секунд, осознав, что он слишком отличается от ее тихого нрава. Она не выглядела как одна из тех девиц, которые на публику играли скромных девочек, а на деле были готовы придушить тебя на месте. И это вовсе не был намек на Трэйси.
Постучав ногтями по тому, что когда-то давно могло превратиться в подоконник, Мьюччиа скосил взгляд в сторону, осматривая улицу. Та была пуста, а речной канал тихо журчал, не обещая притащить с собой чей-нибудь труп или пару мусорных бумажек. Но мысли об этой девчушке все еще не давали ему покоя, и он, громко выдохнув, подумал о том, что было бы весело изобразить из себя эдакого благородного рыцаря. Да ладно, если она попадет на путь к какому-нибудь извращенцу, то наверняка даже пискнуть не успеет, как он уже делает свое темное дело. Хотя, конечно, если он пойдет за ней, ей это будет в тягость... наверное... Сделав шаг назад, он запнулся о что-то, что громко зазвенело и откатилось в сторону. Подняв неизвестный предмет с пола, мужчина увидел, что это почти полный баллончик с краской. Хм-м...
Ну, зато ее точно не изнасилуют где-то за углом. Уверенный в своей правоте Мьюччиа развернулся и быстрым шагом направился прочь, попутно вертя баллончик в руках. Саму девчушку он нагнал сравнительно скоро, заранее сбавив шаг, чтобы она не подумала, что-нибудь не то (хотя она и так это подумает), после чего подошел к ней сзади и поставил на голову баллончик.
Знаешь, хорошая краска нынче дорого стоит, — с важным видом заметил он, не выпуская из пальцев баллончик. — Дешевка бы уже давно воняла и заполнила бы своим неприятным масляным запахом всю комнату, а твоя даже не пахла толком. И вот так оставлять почти полный баллончик хорошей краски на месте своего ужасающего преступления против грязных стен... За такое надо наказывать.
Он хотел сказать что-то еще, но промолчал, внимательно смотря на девушку. Сейчас она убежит. Или использует перцовый баллончик. Или сделает еще что-то такое...

+1

7

Молчание воспринимается ей как положительный ответ – Аллен моргает, ещё раз сорвано кивает, подтверждая сказанное – «никому не скажу» – и успевает сделать шаг вперёд прежде, чем её останавливают самым простым и действенным способом: ловят за руку. Ту самую, которую сама же Аллен освободила от перчатки, чтобы удобнее было держать баллончик, плюнув на неизбежные пятна на коже и радужные полоски под ногтями. С тем же успехом можно было ударить её под дых или сунуть ей под нос что-нибудь, чего она ужасно боялась, эффект был бы тот же.

Сэре кажется, что её сунули в кипяток резко и без подготовки, дыхание перехватывает, и только ступор мешает прямо сейчас схватиться за телефон, чтобы тайком, обязательно тайком дозвониться Мариссе, пусть даже она услышит только шуршание кармана. Доигралась, определённо доигралась, сейчас с ней сотворят всё, что только в голову придёт, а она… Она, всё-таки дура. Телефон в кармане отзывается на движение второй, свободной руки, вызов проходит. Марисса обязательно приедет.

Аллен готова молиться всем существующим богам сразу, лишь бы только обошлось, принять на себя парочку ирландских гейсов и даже принести жертву. К сожалению, «Отче Наш» не входит в список её основных запросов в гугле, а Марисса, несмотря на близость к церкви, предпочитает мечтать о том, чтоб её совратили прямо на алтаре, а не разучивать псалмы, и вспомнить нужные слова не удаётся. К счастью, видимо, небесная канцелярия сегодня работает без запросов, составленных по форме – чужие пальцы разжимаются, мужчина недовольно цыкает, а Сэра, кажется, обходится испугом (как хорошо, что платье скрывает дрожащие колени). Кажется, внешне она даже не успевает испугаться, просто цепенеет от ощущения тепла поверх своего запястья, которое остаётся даже тогда, когда руку больше не держат. И, так же быстро оживает, выскальзывая из помещения почти бесшумно.

На улице, чуть отдышавшись и изо всех сил удерживая себя от стремления сбежать, она снова хватается за телефон, перезванивает Мариссе и убеждает её, что это был случайный вызов. Что всё правда хорошо и приезжать не надо – но как насчёт встретиться в двух кварталах от дома, чтобы Мариссе не пришлось идти далеко? Как насчёт попробовать дома немного волшебного звездолиста из свежей партии, чтобы увериться, что он готов? Голос у Аллен дрожит, но за помехами и шумом – связь тут ни к чёрту – этого, наверно, не слышно. Рассказывать ей тоже, кажется, нечего.

Аллен прикусывает щёку с внутренней стороны, как только разговор заканчивается. Это отрезвляет лучше, чем общепринятое кусание губ или попытки растирать виски. Дальше – не страшно. Несмотря на темноту и то, что впереди долгий путь домой пешком. У неё же есть тот самый баллончик…

Тот самый баллончик отсутствует в сумке, и его отсутствие заставляет Сэру тихонько охнуть, но продолжать путь – уже с меньшей уверенностью. Да, она определённо оставила его там, внутри, когда поднялась с места, просто забыла забрать его с собой – но ни за что не вернётся. Как бы хорошо не относилась к ней небесная канцелярия в этот раз (может, потому что она помогла бесплатно наладить видеонаблюдение брату Мариссы), ждать таких льгот на постоянной основе бессмысленно. Остаётся идти домой и надеяться на лучшее.

…Или же залог её уверенности вернётся к ней вместе с человеком, который, как казалось Аллен, оставил на ней свой след, который нужно отмывать с мылом. Обычно это так и работало – если к ней прикасались чужие люди, Сэра не успокаивалась, пока не отмывалась под горячим душем до скрипа кожи, распаренной и чистой. Сейчас, по понятным причинам, ей это было недоступно.

Может, она зря убедила Мариссу не приезжать?

Сэра снова наклонила голову набок, удивлённо моргнула, видя, как её уверенность, выведенная при помощи химических процессов и надёжно запакованная в якобы заводской баллончик, вертится в чужих руках. Смелость Льва из детской книжки заключалась в шипучке, налитой в блюдце. Уверенность Сэры состоит из более сложных соединений.

– Осторожно, – брякает Сэра, до сих пор не решаясь протянуть руку к своему имуществу, – Потом не отмоешься.

И врач вряд ли тебе поможет, не содрав с тебя состояние.

Зачем она это говорит, если ей на пользу пойдёт такой урок для человека, который её пугает, ей самой неясно.

– Можно? – Аллен подставляет руку ладонью вверх и смотрит без малейшей попытки выпросить своё имущество обратно. Скорее, предлагает вернуть.

+1

8

Мьюччиа едва сдержал усмешку, когда девчушка обернулась к нему лицом и подставила руку — дескать, возвращай, а еще дала совет о том, что краска-то нынче не так легко отмывается. Наверное, она какая-нибудь масляная или около того, он слышал о том, что отстирать их может только какой-нибудь бог стирки и порошка, который знает свое дело. Стиральная машинка Мьюччиа видела революцию на Кубе, а потому надеяться на нее не представлялось возможным, и мужчина лишь прикрыл глаза и покачал головой, в то же время выпуская банку из пальцев и отдавая ее в руки растеряшки, которая, наверное, была очень рада находке, но совершенно не была рада его присутствию. Они так и смотрели друг на другу минуту или две, пока Мьюччиа размышлял над тем, что же это за девчушка, почему она так себя ведет и, все же, почему у нее такая забавная прическа. В смысле, он много всего повидал на свете, но такие хвостики...
Ладно, кого это сейчас волнует? Он стоит рядом с какой-то девушкой на полутемной улице, где работает от силы два фонаря, и где рядом течет канал, по которому иногда проплывают чужие трупы. Да эта девица, наверное, от страха места себе не находит, думая, что он какой-нибудь маньяк или извращенец, и сейчас изнасилует ее прямо на этом потрескавшемся асфальте, приговаривая что-нибудь про то, что кровь смывается куда хуже, чем масляная краска. Эта картина так живо представилась в голове у Мьюччиа, что он на мгновение подумал, а не осуществить ли подобное, но потом отбросил эту мысль в сторону, решив, что это совершенно тупо и не в его духе. Он же не маньяк. Ну, не был.повертел покачал головой по сторонам, прежде чем продолжить говорить:
Ты знаешь, в позднее время девушкам лучше не гулять в одиночку. Мало ли, может тут ходят разные извращенцы, которые любят приставать к... — он с сомнением оценивающе посмотрел на незнакомку и понял, что даже предположить не может, сколько ей лет. Вот так и думал о всяких мерзостях, а это могло быть вдвойне незаконно. — ... семнадцатилетним девицам, а потом заводить их за уголок и... Ам!
Все это время он незаметно подносил свою руку к ее, и, когда сказал последнее слово, схватил девушку за руку и резко поднял ее вверх, словно пытаясь напугать. В следующее же мгновение он отпустил руку и громко рассмеялся, сгибаясь пополам. Он был готов поклясться, что в темноте лицо девчушки стало бледнее, чем было, а она и так была весьма бледной, раз в темноте очертания ее лица так ярко проступали. Ну, наверное, как и его. Была ли она европейкой или из Штатов? Родившихся тут белых было не так много, а по ее редким фразам тяжело было сказать, какой у нее был акцент. Решив предположить, что она все же из США, благо на английском она говорила без запинок и без этого зажевывания слов, какое было у англичан, Мьюччиа хотел сказать что-то еще, но не успел. В кармане зазвонил телефон, прорезавший окружавшую их тишину, словно ножом. Недовольно скривившись, думая о том, что его отвлекли от такого забавного развлечения — донимания.... ну, пусть будет семнадцатилетней, девчушки, он достал аппарат и нажал на кнопку звонка. На имя звонившего он глянуть не успел.
Чего тебе? — грубо поинтересовался он, услышав в трубке тяжелое дыхание.
Оттуда донесся неразборчивый писк, и Мьюччиа рассеянно подумал, что в такой тишине, наверное, девчушка будет слышать каждое слово, сказанное собеседником. Не то, что он сильно этого опасался, судя по всему она все же действительно не была какой-то там засланной шпионкой от отряда Вики или от Трэйси, решившей накопать на него больше материала, но... Наконец, раздался мужской голос, и Мьюччиа скривился еще сильнее, узнав своего старого знакомого.
Миу Миу, помоги...
До свидания.
И выключил трубку, после чего повернулся к девушке. Она сто процентов слышала, как его назвали. Задаст ли она вопрос? Будет ли молча думать о том, что за дебил рядом с ней стоит, и почему его так называют? Или создаст сложную логическую цепочку, в которой окажется, что у них есть какой-нибудь общий знакомый, и опасаться друг друга им уже не нужно — он ее не тронет, а она не тронет его нычку. Понимая, что он уже ничего не понимает, Мьюччиа тяжело вздохнул и потряс головой, после чего пробормотал:
Ладно, давай я закончу на сегодня позориться и сделаю то, что должен делать настоящий мужчина, увидевший молодую девушку, бредущую в темноте — провожу ее до дома.

0


Вы здесь » ZUGZWANG » Отложи на завтра » 16.02 / история, которой не было